Флавий Сатурнин
Флавий Сатурнин
Консул Римской империи
- Соправитель
- Предшественник
-
Флавий Клавдий Антоний и Флавий Афраний Сиагрий
- Преемник
-
Флавий Клеарх и Флавий Рихомер
- Дата рождения
- IV в.
- Дата смерти
- до 404 г.
- Место смерти
- Диоцез Фракия, Префектура претория Востока, Восточная Римская империя (?)
- Деятельность
- полководец, политик
- Супруга
- Кастриция
Военная служба
- Годы службы
-
ок 350 г. - 404 г.
- Принадлежность
- Римская армия
- Звание
- magister equitum, magister militum
- Командовал
- militēs Thrāciae
Флавий Сатурнин (лат. Flavius Saturninus) — римский военный и политический деятель второй половины IV в[1].
Биография[править]
Составители просопографии поздней Римской империи относят появление Флавия Сатурнина в истории ок. 350 г., когда он какое-то время уже служил военным командиром при императоре Констанции II. На этот период отсылает информация, извлекаемая из речи Фемистия, приуроченной к консульству Флавия Сатурнина в 383 г. В ней Фемистий сообщает о долгих годах службы Сатурнина и долгих годах знакомства и дружбы Фемистия с ним:
Я уже давно был обязан этому человеку и искал подходящего случая для отплаты. Ибо это был не только обычный долг, который слова справедливо должны оружию, вставшему на их защиту и их сохраняющему, но были также и мои более личные обстоятельства и обязательство, возросшее за в общей сложности более чем тридцать лет.
Them. Or. XVI 200 a-b.[2]
До 361 г. занимал должность куропалата (смотритель дворца). Дата назначения неизвестна. Сохранилось сообщение Аммиана Марцеллина, датирующее изгнание Флавия Сатурнина по решению халкидонской комиссии императора Юлиана:
Точно также Евагрий, комит императорской казны, Сатурнин, бывший заведующий дворцом, и бывший нотарий Пирин были отправлены в изгнание[3].
К 373 г., вероятно, уже вернулся в политику. В письме 373 г. Василия Кесарийского к Аврамию, епископу Батнскому, Сатурнин упоминается в должности комита в Антиохии:
Теперь же, услышав, что вы находитесь в Антиохии, в доме почтенного комита Сатурнина, я с радостью передал это письмо нашему возлюбленному и преподобному брату Санктиссиму, нашему собрату-пресвитеру, через которого я приветствую вас и увещеваю вас, где бы вы ни находились, помнить, во-первых, Бога, а во-вторых, меня, которого вы с самого начала решили любить и считать одним из ваших самых близких друзей[4].
Во время второй фазы войны с готами 376-382 гг. находился в армии в звании магистра конницы. Вместе со своей армией был направлен императором Валентом после поражения римлян в битве при Салеции (конец лета 377 г.) на помощь командирам Траяну и Профотуру[5]. Прибыв в Фракию, военачальник принялся организовывать систему обороны против неконтролируемого варварского вторжения. Аммиан Марцеллин так описывает действия Сатурнина:
Когда об этом узнал Сатурнин – он уже прибыл и устанавливал линию постов и пикетов, – то стал мало-помалу стягивать своих и готовился отступить; то был разумный план, так как можно было опасаться, что варвары, как прорвавшая плотину река, сметут без больших затруднений всех, заботливо охранявших подозрительные места. Когда теснины были открыты и своевременно отошли наши войска, варвары повсюду, где кто мог, обратились, не встречая никакого сопротивления, к новым неистовствам[6].
Отступление римской армии привело к катастрофическому опустошению Фракии. Местные жители, оставшиеся без защиты римской армии, со слов Аммиана Марцеллина, подверглись волне насилия со стороны готов[7]. Нет никаких свидетельств, что Флавий Сатурнин понес какое-либо наказание за это или был раскритикован за непопулярное решение. Напротив, единственная известная оценка Аммиана Марцеллина характеризует Сатурнина, как разумного и взвешенного командира, специально направленного императором, чтобы подготовить почву для консолидации римских сил перед генеральным сражением. Из сообщения Аммиана Марцеллина также следует, что Флавий Сатурнин лично принимал участие в Адрианопольском сражении 9 августа 378 г. В описании битвы Марцеллин упоминает только эпизод бегства Сатурнина и Рихомера незадолго до гибели Валента:
Пока все, разбежавшись, отступали по неизвестным дорогам, император, среди всех этих ужасов, бежал с поля битвы, с трудом пробираясь по грудам мертвых тел, к ланциариям и маттиариям, которые стояли несокрушимой стеной, пока можно было выдержать численное превосходство врага. Увидев его, Траян закричал, что не будет надежды на спасение, если для охраны покинутого оруженосцами императора не вызвать какую-нибудь часть. Когда это услышал комит по имени Виктор, то поспешил к расположенным неподалеку в резерве батавам, чтобы тотчас привести их для охраны особы императора. Но он никого не смог найти и на обратном пути сам ушел с поля битвы. Точно так же спаслись от опасности Рихомер и Сатурнин[8].
Личность Флавия Сатурнина упоминается в житие Исаака Далматского. Монах Исаак Далматский незадолго до битвы при Адрианополе просил у арианского императора Валента открыть православные церкви и обещал ему победы над всеми врагами. Когда же Исаак получил отказ, то он якобы предсказал гибель Валента в битве. Разгневанный император приказал Сатурнину и комиту Виктору заточить в тюрьму Исаака в ожидании суда после битвы. После поражения и гибели Валента Сатурнин и Виктор изменили свое отношение к Исааку и выпустили его из тюрьмы. Затем они начали соревноваться друг с другом, чтобы построить лучшее жилище для Исаака. Сатурнин предложил для жизни монаху участок сразу за Ксеролофскими воротами в области Псамафия[9]. По одной из версий вариант Сатурнина был более предпочтительным для монаха, потому что был более скромным[10].
В 382-383 гг. командовал римской армией в Фракии в звании магистра армии[1]. Речь Фемистия позволяет оценить вклад Флавия Сатурнина в переговоры с готами. Например, в отрывке 208 b-c Фемистий сравнивает Сатурнина с Патроклом, а Феодосия с Ахиллом:
И, ища того, кто был бы полезен ему в обретении этой победы и в одержании верх благодаря его уму и доброй воле, он не замедлил найти самого подходящего человека, но тотчас назначает для этого дела того [Сатурнина], кого из своих полководцев он давно знал как имеющего те же мысли и стремления, что и он сам, и отправляет его так, как Ахилл отправил своего спутника [Патрокла], но с лучшими предзнаменованиями и с лучшей судьбой как для отправителя, так и для всего дела, — не для того, чтобы погасить пламя одного фессалийского корабля, только что зажжённого, не для того, чтобы отпугнуть врага оттуда, где одна линия обороны пала, но на случай, если что-либо вообще уцелело и избежало прежних нападений после того, как варварская грозовая туча метнула свою молнию против нее.
Them. Or. XVI 208 b-c[2].
Есть еще один любопытный отрывок из Фемистия, где Сатурнин сравнивается с Орфеем:
Некогда во Фракии была сила музыки, а не оружия, и уже не подобает сомневаться, что вепри следовали за звуками Орфея, а деревья и скалы шли туда, куда он вел их своими песнями. Но хотя Орфей, по-видимому, был способен очаровывать диких зверей, он не мог очаровать суровую природу людей. Напротив, фракийские женщины дискредитировали его искусство и не только не были восхищены его песнями, но были ими еще больше доведены до безумия, вплоть до того, что сделали с самим певцом то, что они в действительности сделали. Но этот истолкователь и ученик небесного Орфея [Сатурнин], используя богоданную музыку — чарующие слова, текущие слаще меда, — был отправлен столь снаряжённым тем, кто его послал [Феодосием], и, заклиная этим оружием, очаровывая им, увещевая им, выдвигая добрые надежды на будущее и устраняя подозрение в отношении тех, кого они обидели, неся перед ними царское человеколюбие, как оливковую ветвь, он привёл их покорными и сговорчивыми, почти что закрутив им руки за спину, так что было сомнительно, победил ли он этих людей на войне или приобрел их дружбу.
Them. Or. XVI 209 с-d — 210 а[2].
Фемистий подтверждает и благосклонность Феодосия к Сатурнину, и успех Сатурнина в сложной дипломатической миссии к готам в отрывке 210 b-c:
Но он [Сатурнин] наиболее счастлив в своем рвении ради такого [Феодосия], наиболее счастлив также и в благодарности, которую получает от него, — что неудивительно. Ибо не Тиридата он очаровал для нас, не какого-то армянина, легко покоряемого и легко ведомого, даже среди тамошних варваров, которым надменная гордость свойственна от природы, но и покорность и рабство не намного отличаются от свободы, — но он очаровал тех, в ком с детства воспитана непреклонная воля и для кого малейшая покорность хуже смерти.
Them. Or. XVI 210 b-c [2].
Мир с готами был заключен 3 октября 382 г. Не смотря на то, что текст носит явно пропагандистский характер и варвары были достаточно осведомлены о слабости Римской империи, усилия, которые приложили Сатурнин и Рихомер к заключению мира, позволили вернуть ситуацию к 376 г[11]. По всей видимости эти успехи сопутствовали возвышению Сатурнина и усилению его влияния при дворе, чему способствовала благосклонность Феодосия. Отдельное свидетельство о его влиянии можно обнаружить в письме Григория Богослова, адресованном Сатурнину, в преддверии первого Вселенского Константинопольского собора 382 г.:
У меня, при Божией помощи, все идет хорошо, кроме одного, что беспокоюсь о Церквах, которые в таком смятении. И если чем можешь помочь им, не поленись и словом, и делом восстановить общее согласие; потому что опять Собор епископов, и есть опасность, чтобы и ныне еще нам не остаться в стыде если и этот Собор будет иметь почти такой же конец, как и прежний[12].
Такие формулировки в просьбе от церковного деятеля, адресованное римскому военному лицу, явно дает понять о степени влияния, которое тот оказывал на не только на придворную политику, но и на решение богословских вопросов.
В 383 г. стал консулом Римской империи вместе с Флавием Меробавдом[1].
В 388 г. вел переписку с Либанием, тот просил у Флавия Сатурнина, прося заступиться за ритора Диогнета, который по каким-то причинам был вынужден прекратить свою деятельность:
Диогнет часто говорил мне, что дом их немало претерпел благодеяний от твоей души, и теперь не будет ничего нового, если они получат какое-либо благо. Итак, я был причастен к другим [благам], которые ты делал лучше для них, и теперь, если случится что-либо подобное или даже большее, я получу от этого не меньшую пользу[13].
В следующем письме Либаний жалуется Сатурнину из-за молчания последнего, сатирически говоря, что тот слишком погружен в государственные дела, что не находит время написать письмо[14]. Автор не сообщает прямо о том, чем занимается Сатурнин, но оперирует довольно простыми и понятными метафорами:
Ибо нас увлекла некая река — не Оронт и не Кидн, которые присутствующие при тебе сравнивали с ним, но Истр и Нил и следующие за ними великие [реки]. Это лишило нас твоих писем о речи и отучило нас самих писать, поскольку мы полагали, что должны следовать за твоими[14].
Дунай и Нил, вероятно, являются метафорами на то, чем был увлечен Сатурнин, игнорируя письма Либания.
В 396 г. Флавий Сатурнин был назначен вместе с Прокопием в судебную комиссию, которая судила Флавия Тимасия[1]. Зосим негативно характеризует роль Сатурнина в судебном процессе, отдавая ему роль того, кто должен был принять народный гнев за надуманность обвинений против уважаемого военачальника Тимасия, заместо императора Аркадия, который изначально должен был председательствовать на суде:
Когда все разгневались из-за того, что продавец колбас должен стать обвинителем по делу такого выдающегося по должности и почету человека, император вновь созвал суд и передал дело Сатуриину и Прокопию. Первый из них был уже очень старым и пользовался почестями от высших должностей, но посредством лести и, будучи завсегдатаем в суде, пособничал капризам императорских любимцев[15].
В конце концов мнение Сатурнина возобладало над мнением Прокопия, который поспешил защитить Тимасия и вступил в спор с судьей:
Прокопий ничего не добился своей порядочностью, и победило мнение Сатурнина, которое и было оглашено в качестве приговора. Тимасий был взят под стражу и выслан в Оазис, где должен был пребывать в ссылке под надзором стражи[16].
Скорее всего влияние Сатурнина оставалось достаточно серьезным, чтобы впоследствии Гайна во время своего восстания в 400 г. потребовал от императора Аркадия выдать ему Сатурнина и сенатора Аврелиана, ранее занимавшего должность префекта претория Востока:
Когда же Гайна потребовал в заложники двух первейших сенаторов, облеченных в консульское достоинство, Сатурнина и Аврелиана, которых почитал способными противиться его стремлению, царь, уступая необходимости, невольно выдал их. И эти мужи, для общего блага решившись пожертвовать собственной жизнью, охотно покорились воле царя: они вышли далеко за Халкидон и, приготовившись потерпеть все, что угодно будет варвару, встретились с ним в месте, называемом ипподром. Впрочем они не претерпели никакого зла. Гайна под благовидной личиной явился в Халкидон; туда же прибыл и царь Аркадий. Вошедши в церковь, где почивают мощи мученицы Евфимии, оба – и царь, и варвар – дали друг другу клятву, что не будут злоумышлять один против другого.
Сократ Схоластик. Церковная история, кн. 6, 6[17].
Точно такой же рассказ повторяет Иоанн Антиохийский[18]. Однако Зосима добавляет в этот рассказ новую деталь об изгнании Аврелиана и Сатурнина:
Император дал согласие даже на это тираническое требование. Но когда Гайна полупил этих людей, он лишь дотронулся до них своим мечом и удовлетворился тем, что покарал их изгнанием[19].
Флавий Сатурнин умер до 404 г[1].
Литература[править]
Jones A. H. M., Martindale J. R., Morris J. The Prosopography of the Later Roman Empire. V. 1. Cambridge: Cambridge University Press, 1971. pp. 807-808.
Источники[править]
- ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 Jones A. H. M., Martindale J. R., Morris J. The Prosopography of the Later Roman Empire. V. 1. Cambridge: Cambridge University Press, 1971. pp. 807-808.
- ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 Moncur D., Heather P. Politics, Philosophy and Empire in the Fourth Century, Select Orations of Themistius. Liverpool: Liverpool University Press, 2001. pp. 265-283.
- ↑ Марцеллин Аммиан, Римская история. кн. XXII, 3 (7).
- ↑ Bas. Ep. 132.
- ↑ Марцеллин Аммиан, Римская история. кн. XXXI, 8 (3).
- ↑ Марцеллин Аммиан, Римская история. кн. XXXI, 8 (5-6).
- ↑ Марцеллин Аммиан, Римская история. кн. XXXI, 8 (6-8).
- ↑ Марцеллин Аммиан, Римская история. кн. XXXI, 13 (8-9).
- ↑ Lenski N. «Valens and the Monks: Cudgeling and Conscription as a Means of Social Control» // Dumbarton Oaks Papers, V. 58, 2004. pp. 93-117.
- ↑ https://azbyka.ru/days/sv-isaakij-dalmatskij
- ↑ Williams S., Friell G. «Theodosius: the empire at bay», 1998. E-book edition. p. 10.
- ↑ Григорий Богослов. Письма. 152. К Сатурнину (72).
- ↑ Lib. Ep. 857
- ↑ 14,0 14,1 Lib. Ep. 897
- ↑ Зосим, Новая История, Книга V, 9 (3).
- ↑ Зосим, Новая История, Книга V, 9 (5).
- ↑ https://azbyka.ru/otechnik/Sokrat_Sholastik/tserkovnaja-istorija-socrata/6
- ↑ Иоанн Антиохийский. Фрагменты, 190.
- ↑ Зосим, Новая История, Книга V, 18.