Политическая борьба в Спар­те

Политическая борьба в Спар­те — гражданские распри в Спарте.

Общие сведения

Фукидид лаконично отмечал, что Спарта «стра­да­ла от раздо­ров боль­ше, чем какая-нибудь дру­гая гре­че­ская граж­дан­ская общи­на».

В эпо­ху, когда появил­ся Ликург, в среде спар­тан­цев было два клас­са, и эти два клас­са боро­лись меж­ду собой. Цар­ская власть стре­ми­лась взять сто­ро­ну низ­ших клас­сов. Ликург, кото­рый не был царём, «стал во гла­ве луч­ших», вы­нудил царя про­из­не­сти клят­ву, умень­шав­шую его власть, уста­но­вил оли­гар­хи­че­ский сенат и сде­лал, нако­нец, то, что, по выра­же­нию Ари­сто­те­ля, тира­ния была заме­не­на ари­сто­кра­ти­ей.

Ошибочно говорить о рав­ном разде­ле земель в Спарте; если подоб­ное равен­ство и было когда-либо уста­нов­ле­но, то оно не удер­жа­лось долго, так как во вре­ме­на Ари­сто­те­ля, «одни вла­де­ли боль­ши­ми поме­стья­ми, а у дру­гих не было ниче­го или почти что ниче­го; во всей Лако­нии едва насчи­ты­ва­лась тыся­ча соб­ст­вен­ни­ков».

Не считая бесправных илотов и покорённых лаконцев, в самой Спарте сложилась иерар­хия клас­сов, поме­щен­ных друг над дру­гом:

• нео­да­мо­ды — вероятно древ­ние осво­бож­ден­ные рабы;
• эпев­нак­ты — при­ни­ма­лись в вой­ско для попол­не­ния убы­ли, про­из­веден­ной вой­ною сре­ди спар­тан­цев;
• несколь­ко выше их сто­я­ли мота­ки, кото­рые похо­ди­ли в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни на домаш­них кли­ен­тов, жили в доме гос­по­ди­на, сопро­вож­да­ли его всюду, разде­ля­ли его заня­тия, труды, празд­не­ства и сра­жа­лись рядом с ним;
• затем сле­до­вал класс неза­кон­но­рож­ден­ных, νό­θοι, кото­рые про­ис­хо­ди­ли от насто­я­щих спар­тан­цев, но рели­ги­ей и зако­ном были уда­ле­ны от них;
• затем класс низ­ших, ὑπο­μείονες; быть может, это были млад­шие и лишен­ные наслед­ства чле­ны семей;
• выше всех под­ни­мал­ся ари­сто­кра­ти­че­ский класс; он состо­ял из людей, назы­вав­ших­ся рав­ны­ми, ὅμοιοι. Эти люди были, дей­ст­ви­тель­но, рав­ны меж­ду собой, но они сто­я­ли зна­чи­тель­но выше всех про­чих. Неиз­вест­но чис­ло чле­нов это­го клас­са;известно лишь, что оно было очень огра­ни­чен­но. Одна­жды один из их про­тив­ни­ков сосчи­тал их на обще­ст­вен­ной пло­ща­ди и нашёл толь­ко 60 чело­век сре­ди тол­пы в 4 тыся­чи. Эти «рав­ные» одни толь­ко при­ни­ма­ли уча­стие в управ­ле­нии граж­дан­ской общи­ной. «Быть вне это­го клас­са, — гово­рит Ксенофонт, — это зна­чит быть вне поли­ти­че­ско­го тела». Демо­сфен гово­рит, что чело­век, вхо­дя­щий в состав клас­са «рав­ных», в силу одно­го это­го ста­но­вит­ся «одним из хозя­ев управ­ле­ния». «Их назы­ва­ют “рав­ны­ми”, — гово­рит он, — пото­му что равен­ство долж­но царить меж­ду чина­ми оли­гар­хии». Только «рав­ные» поль­зо­ва­лись пол­ны­ми пра­ва­ми граж­дан; они одни состав­ля­ли в Спар­те то, что назы­ва­лось наро­дом, т. е. поли­ти­че­ское тело.

Еже­год­но изби­ра­лись маги­ст­ра­ты; выбор их зави­сел кос­вен­но от ари­сто­кра­тии; они управ­ля­ли наро­дом от её име­ни и с неогра­ни­чен­ною вла­стью. Мы видим, что Спар­та име­ла рес­пуб­ли­кан­ский образ прав­ле­ния, у неё были все внеш­ние при­зна­ки демо­кра­тии: цари-жре­цы, еже­год­но изби­рае­мые маги­ст­ра­ты, сенат, обсуж­даю­щий дела, и народ­ное собра­ние. Но весь этот «народ» состо­ял все­го лишь из 200 или 300 чело­век.

Так было со вре­мён Ликур­га, а осо­бен­но со вре­ме­ни учреж­де­ния долж­но­сти эфо­ров в Спар­те. Ари­сто­кра­тия, состо­я­щая из несколь­ких бога­чей, управляла жизнью ило­тов, лакон­цев и боль­шей части спар­тан­цев.

Извест­но, что коло­ны, осно­вав­шие Тарент, были спар­тан­ца­ми, желав­ши­ми нис­про­верг­нуть пра­ви­тель­ство.

Во вре­мя вой­ны с Персией Павсаний решил уси­лить цар­скую власть и одно­вре­мен­но с тем под­нять низ­ший класс, нис­про­верг­нув оли­гар­хию, и, вероятно, освободить илотов. Спар­тан­цы убили его, обви­нив в том, что он буд­то бы вступил в сговор с пер­сид­ским царём.

Ари­сто­тель пря­мо гово­рит: «Спар­тан­ские цари, чтобы иметь воз­мож­ность сопро­тив­лять­ся сена­ту и эфо­рам, дела­лись дема­го­га­ми».

В 397 г. до н. э. заго­вор едва не уни­что­жил прав­ле­ние оли­гар­хии. Некий Кина­дон, не при­над­ле­жав­ший к клас­су «рав­ных», был гла­вой это­го заго­во­ра. Когда он хотел при­влечь кого-нибудь в свою пар­тию, то вёл его на обще­ст­вен­ную пло­щадь и застав­лял пере­счи­ты­вать всех граж­дан, счи­тая в этом чис­ле царей, эфо­ров, сена­то­ров. Их было всех око­ло 70 человек. Тогда Кина­дон гово­рил сво­е­му спут­ни­ку: «Эти люди наши вра­ги, все же дру­гие, все те, кто напол­ня­ет эту пло­щадь, свы­ше четы­рех тысяч чело­век — все это наши союз­ни­ки». И затем добав­лял: «Если ты встре­тишь вне горо­да спар­тан­ца, смот­ри на него, как на вра­га и гос­по­ди­на, все же осталь­ные люди — наши дру­зья». Илоты, лакон­цы, нео­да­мо­ды, ὑπο­μείονες, — все они были на этот раз союз­ни­ка­ми меж­ду собою и сообщ­ни­ка­ми Кина­до­на: «Пото­му что все, — гово­рит исто­рик, — чув­ст­во­ва­ли такую нена­висть к сво­им гос­по­дам, что сре­ди них не было ни одно­го, кото­рый не при­знал­ся бы, что готов про­гло­тить их с удо­воль­ст­ви­ем живьем». Но заговор был раскрыт, а мятежники убиты.

Пелопоннесская война и похо­ды в Азию при­влек­ли поток денег в Спар­ту, однако день­ги рас­пре­де­ля­лись нерав­но­мер­но и обо­га­ща­ли лишь тех, кто был и без того богат. Параллельно с этим мел­кая соб­ст­вен­ность совер­шен­но исче­за­ет. Число земель­ных соб­ст­вен­ни­ков, кото­рое ещё во вре­ме­на Ари­сто­те­ля рав­ня­лось тыся­че, сокра­ти­лось через век до сот­ни. В руках несколь­ких вла­дель­цев нахо­ди­лась буквально вся зем­ля, и это в то вре­мя, когда не суще­ст­во­ва­ло ни про­мыш­лен­но­сти, ни тор­гов­ли, могу­щих дать зара­боток бед­но­му клас­су, и когда, кро­ме того, бога­чи обра­ба­ты­ва­ли все свои огром­ные вла­де­ния при помо­щи раб­ско­го труда. С одной сто­ро­ны, было, тем самым, неболь­шое чис­ло людей, кото­рые обла­да­ли всем, с дру­гой сто­ро­ны — мас­сы наро­да, не имев­шие ниче­го.

Плутарх в жиз­не­опи­са­ни­ях Аги­са и Клео­ме­на даёт кар­ти­ну спар­тан­ско­го обще­ства; мы видим там страсть к богат­ству, рос­кошь и изне­жен­ность, а вне это­го кру­га тол­па бед­ня­ков, лишен­ная средств к суще­ст­во­ва­нию, без поли­ти­че­ских прав, без малей­ше­го зна­че­ния в граж­дан­ской общине.

Необходимо было проводить реформы, и их стал осуществлять Агис. Он пред­ста­вил в сенат два про­ек­та: закон об уни­что­же­нии дол­гов и разде­ле­ние земель. Но, хотя зако­ны и были при­ня­ты, оста­ва­лось ещё при­ве­сти их в испол­не­ние, рефор­мы же тако­го рода настоль­ко труд­но выпол­ни­мы, что наи­бо­лее сме­лые люди тер­пят тут неуда­чи. Оста­нов­лен­ный сопро­тив­ле­ни­ем эфо­ров, Агис вынуж­ден был сой­ти с это­го легаль­но­го пути; он низ­ло­жил эфо­ров и назна­чил дру­гих сво­ей соб­ст­вен­ною вла­стью; затем он воору­жил сво­их сто­рон­ни­ков и уста­но­вил в тече­ние года гос­под­ство терро­ра. За это вре­мя ему уда­лось про­ве­сти закон о дол­гах и сжечь все дол­го­вые обя­за­тель­ства на обще­ст­вен­ной пло­ща­ди. Но он не успел про­из­ве­сти разде­ла земель — он был убит эфо­ра­ми, и ари­сто­кра­ти­че­ское прав­ле­ние было вос­ста­нов­лено.

Клео­мен решился осу­ще­ст­вить план Аги­са, однако стал дей­ст­во­вать более лов­ко. Клео­мен начал с того, что пере­бил эфо­ров и сме­ло отме­нил эти долж­но­сти, кото­рые были нена­вист­ны и царям, и народ­ной пар­тии, а затем изгнал бога­тых. Вслед за этим он объ­явил раздел земель и даро­вал пра­ва граж­дан­ства 4 тыся­чам лакон­цев.

Характерно, что ни Агис, ни Клео­мен не при­зна­ва­ли, что они совер­ша­ют рево­лю­цию, и оба ссы­ла­ясь на древ­не­го зако­но­да­те­ля Ликур­га, утвер­жда­ли, что они воз­вра­ща­ют Спар­ту к древним обы­ча­ям.

Но государ­ст­вен­ное устрой­ство Клео­ме­на было без­услов­но очень дале­ко от них. Царь был неогра­ни­чен­ным вла­ды­кой, и ника­кая власть не явля­лась ему про­ти­во­ве­сом; он цар­ст­во­вал напо­до­бие тех тира­нов, кото­рые гос­под­ст­во­ва­ли тогда в боль­шин­стве гре­че­ских горо­дов; а спар­тан­ский народ, удо­вле­тво­рив­шись полу­че­ни­ем земель, бес­по­ко­ил­ся, каза­лось, очень мало о сво­их поли­ти­че­ских пра­вах. Но такое поло­же­ние дел про­дол­жа­лось недол­го. Клео­мен хотел рас­про­стра­нить вла­ды­че­ство демо­кра­тии на весь Пело­по­нес, где как раз в это самое вре­мя Арат пытал­ся уста­но­вить гос­под­ство сво­бо­ды и муд­рой ари­сто­кра­тии. Во всех горо­дах народ­ная пар­тия завол­но­ва­лась, и вол­не­ния эти были соеди­не­ны с име­нем Клео­ме­на; всюду народ наде­ял­ся полу­чить, как и в Спар­те, уни­что­же­ние дол­гов и раздел земель. Вот это неожи­дан­ное вос­ста­ние низ­ших клас­сов и заста­ви­ло Ара­та изме­нить все свои пла­ны; он пола­гал, что может рас­счи­ты­вать на Македо­нию. Македон­ский царь Анти­гон Досон про­во­дил в то вре­мя повсюду поли­ти­ку уни­что­же­ния тира­нов и народ­ной пар­тии. Арат при­звал его в Пело­по­нес. Анти­гон и ахей­цы победи­ли Клео­ме­на при Села­зии. Спар­тан­ская демо­кра­тия была побеж­де­на и македон­цы вос­ста­но­ви­ли в Спар­те преж­ний государ­ст­вен­ный строй (в 222 г. до н. э.).

Однако оли­гар­хия была ослаблена; нача­лись сму­ты: одна­жды три эфо­ра, сто­яв­шие на сто­роне народ­ной пар­тии, уби­ли сво­их двух това­ри­щей; в сле­дую­щем году все эфо­ры при­над­ле­жа­ли к пар­тии оли­гар­хи­че­ской; тогда народ взял­ся за ору­жие и умерт­вил их всех. Оли­гар­хия не хоте­ла иметь царей, народ же обя­за­тель­но хотел их иметь. Царь был избран и на этот раз не из чле­нов цар­ско­го рода, чего нико­гда еще не слу­ча­лось в Спар­те. Этот царь, по име­ни Ликург, был два­жды сверг­нут с пре­сто­ла: в пер­вый раз наро­дом, пото­му что он отка­зал в разде­ле земель, и во вто­рой раз ари­сто­кра­ти­ей, пото­му что она подо­зре­ва­ла его в жела­нии устро­ить этот раздел. Неиз­вест­но, чем он закон­чил; но после него мы видим тира­на Маха­нида: народ­ная пар­тия одер­жа­ла верх.

Фило­пе­мен, кото­рый во гла­ве Ахей­ско­го сою­за вёл всюду вой­ну с демо­кра­ти­че­ски­ми тира­на­ми, победил и убил Маха­нида. Спар­тан­ская демо­кра­тия избра­ла дру­го­го тира­на — Набиса. Он дал пра­ва граж­дан­ства всем сво­бод­ным жите­лям Спар­ты и воз­вы­сил лакон­цев до зва­ния спар­тан­цев; он пошел еще далее и осво­бо­дил ило­тов. По обык­но­ве­нию всех тира­нов гре­че­ских горо­дов он сде­лал­ся вождем бед­ных про­тив бога­тых; «он изго­нял или умерщ­влял тех, кого богат­ство ста­ви­ло выше дру­гих граж­дан».

Набис всюду он под­ни­мал демо­кра­тию; овла­дев Арго­сом, он пер­вым делом кон­фис­ко­вал иму­ще­ство бога­тых, уни­что­жил дол­ги и про­из­вел раздел земель. У Поли­бия мы можем видеть, какую нена­висть чув­ст­во­вал ахей­ский союз к это­му демо­кра­ти­че­ско­му тира­ну. Союз скло­нил Фла­ми­ни­на объ­явить ему от име­ни Рима вой­ну. 10 тысяч лакон­цев, не счи­тая наем­ни­ков, взя­лись за ору­жие, чтобы защи­щать Набиса. Потер­пев пора­же­ние, он хотел заклю­чить мир, но народ вос­про­ти­вил­ся это­му. Победив Набиса, Фла­ми­нин лишил его части его преж­ней силы, но оста­вил цар­ст­во­вать в Лако­нии, или пото­му, что слиш­ком уж оче­вид­на была невоз­мож­ность вос­ста­но­вить там древ­ний образ прав­ле­ния, или же для Рима явля­лось выгод­ным оста­вить неко­то­рых тира­нов как про­ти­во­вес Ахей­ско­му сою­зу. Набис погиб впо­след­ст­вии от руки одно­го это­ля­ни­на, но его смерть не вос­ста­но­ви­ла оли­гар­хию.