Лаконофильство

Лаконофилия — восхищение Спартой. Термин происходит от названия Лаконии, части Пелопоннеса, где жили спартанцы.

Поклонники спартанцев обычно восхваляют их доблесть и успехи в войне, их «лаконичную» аскетичность и самообладание, их аристократические и добродетельные нравы, и т. д.

Общие сведения

Лаконофилия возникла ещё в древности, в V веке до н. э., и даже возникло понятие в древнегреческом языке: λακωνίζειν (буквально: «вести себя как лаконец»).

В древних Афинах эьоо явление зародилось как течение мысли и чувства после Персидских войн. Некоторые, как, например, Кимон, сын Мильтиада, считали, что Афины должны заключить союз со Спартой против Персидской империи. Кимон убедил афинян отправить солдат на помощь Спарте, когда илоты (крепостные Спарты) восстали и укрепили гору Итоме. Спартанцы отправили афинян домой с благодарностью, опасаясь, что демократические афинские идеи могут повлиять на илотов или периеков.

Группа крайне олигархов, известных как Тридцать тиранов, захватила власть в Афинах в 404 г. до н.э. и удерживала её одиннадцать месяцев при поддержке спартанской армии. Однако их правление было быстро свергнуто, и была восстановлена ​​демократия.

Наиболее ярым примером лаконофилов был Ксенофонт.

В философии Сократа присутствует взгляд на Спарту как на полис, имеющий черты идеального государства. Ряд учеников Сократа явно симпатизировали Спарте и сыграли большую роль в пропаганде спартанского строя.

Хвалили спартанские установления также Полибий и Плутарх.

Даже евреи, обычно стремившиеся отгородиться от язычества, тем не менее утверждали, что являются родственниками спартанцев. Один из отцов-основателей Пальмаха Ицхак Табенкин, был в значительной степени под влиянием принципов Спарты. Он писал, что «образование бойцов должно начинаться с яслей», что дети с дошкольного возраста должны «проводить ночи в горах и долинах», учиться сражаться и обучаться войне». Израильский премьер Биньямин Нетаньяху призвал к превращению Израиля в «Супер-Спарту».

У римлян стало модным посещать Лакедемон и смотреть обряды Артемиды Орфии.

Восхищение Спартой продолжилось в эпоху Возрождения. Никколо Макиавелли соглашался с тем, что Спарта была примечательна своими длинным и статическим бытием, но тем не менее утверждал, что для virtù и славы Рим был гораздо предпочтительнее (Дискурсы).

Елизаветинский английский конституционалист Джон Эйлмер сравнивал смешанные правительства Англии при Тюдорах и Спартанской республики, заявив, что «Лакадемония [Спарта], [была] самым благородным и лучшим городом из всех, которые когда-либо были». Он оценил его как подходящую модель для Англии. Швейцарско-французский философ Жан-Жак Руссо предпочитал Спарту Афинам в своём «Дискурсе о гуманитарных и естественных науках», утверждая, что его строгая конституция предпочтительнее более развитого характера афинской жизни. Сэмюэл Адамс выразил разочарование тем, что Американская республика была не в состоянии встретить свой идеал «христианской Спарты». Развитие английской публичной школы было под влиянием обучения спартанских детей, в частности , как Лига плюща американских университетов. Спарта была также использована в качестве модели социальной чистоты революционной и наполеоновской Франции. Славой Жижек заявил, что «все современные эгалитарные радикалы, от Руссо до якобинцев…представляли республиканскую Францию как новую Спарту».

Новый элемент в лаконофилию внес Карл Отфрид Мюллер. В 1824 году Мюллер написал «Die Dorier», историю дорийской расы. Её описывают как «фантазию на тысячу страниц», изображающую дорийцев как героическую и благородную расу, распространившуюся в Грецию с севера.

Лаконофильство разделяли нацистские расовые теоретики, такие как Ханс Ф. К. Гюнтер и Альфред Розенберг. Адольф Гитлер особенно хвалил спартанцев, рекомендуя в 1928 году Германии последовать их примеру, ограничив «число, которому разрешено жить».

Название «Спарта» и ныне очень популярна, например в спорте.

Современная лаконофилия присутствует в популярной культуре, особенно в контексте битвы при Фермопилах, как это показано в таких фильмах, как «300 спартанцев». Она также очевидна в графическом романе «300» и снятом по его мотивам фильме.

Противоположное явление

Геродот изображает спартанцев, кроме случаев, когда они были в бою, простоватыми, нерешительными, неприветливыми, испорченными и наивными.

Аристотель критикует спартанцев в своей «Политике»: илоты бунтуют, спартанские женщины своевольные, магистраты (особенно эфоры) невменяемые, при принятии решений люди просто стараются перекричать друг друга в апелле, богатство граждан неравномерно (так что слишком многие теряют ресурсы, необходимы для того, чтобы быть гражданином и гоплитом), спартиаты позволяют друг другу уходить от налогов, так что и в целом город плох, и отдельные граждане. Прежде всего, спартанцы не знают другого искусства, чем война, поэтому в мирной жизни они некомпетентны и коррумпированы. На Крите институты ещё хуже.

Если лаконфилия идеализирует Спарту, то лаконофобия её демонизирует. Лаконофобы утверждают, будто бы в Спарте не было науки и искусств, что спартанские женщины были развратными и т. п.