Дрогнувшие (Спарта)
Дрогнувшие (англ. Tresantes, др.-греч. οἱ τρέσαντες) — спартанцы, бежавшие от врага, проявившиели трусость (κακοί / kakoí) в бою и фактически исключены из сообщества Homoioi, равноправных. Поскольку спартанский кодекс ценностей требовал от них оставаться в своих рядах до победы или смерти, те, кто пережил поражение, подвергались социальному унижению и маргинализации. Хотя этот термин уже встречается у Тиртая, формализация их статуса затруднена: эпизоды, описывающие какое-либо социальное унижение и/или юридическое наказание одного или нескольких спартанских трэсантес, редки, относятся к периоду между 480 и 331 годами до н.э. и не поддаются классификации по какому-либо общему образцу[1].
Общие сведения[править]
К спартанским воинам, проявившим трусость, применялся термин οἱ τρέσαντες, что можно перевести как ‘дрогнувшие’ или ‘убоявшиеся’ (лат. tresantes), — «дрогнувших» упоминает Тиртей, Геродот и Ксенофонт, а собственно термин οἱ τρέσαντες встречается в сообщении Геродота о Фермопилах (VII, 7, 231) и Плутарха о Левктрах (Ages. 30, 2). Плутарх считает этот термин типично спартанским и определяет его как ‘проявившие трусость в бою’ (Plut. Ages. 30, 2; ср. Lyc. 21, 2).
Собственно Плутарх даёт обстоятельное описание как самих «дрогнувших» («убоявшихся»), так и их дискриминацию:
Спартанцы не решались, как полагалось по закону, лишить гражданской чести тех граждан, которые проявили трусость в сражении (в Спарте их называли «убоявшимися»), ибо таких было очень много, и в том числе виднейшие люди, так что можно было предполагать, что они подымут восстание. Такие «убоявшиеся» по закону не только лишаются права занимать какую-либо должность, но считается позорным вступать с кем бы то ни было из них в родство по браку. Каждый, кто встречает их, может их ударить. Они обязаны ходить жалкими, неопрятными, в старом, потертом плаще с разноцветными заплатами и брить только полбороды. Вот почему и было опасно оставлять в городе много таких граждан, в то время как он нуждался в немалом числе воинов.
Ксенофонт упоминают ряд запретов, накладываемых на ‘дрогнувших’. В их числе — запрет занимать какие-либо магистратуры и, возможно, запрет посещать сисситии (Lac. pol. 9, 4). ‘Дрогнувший’ лишался права участвовать в любых спортивных играх и соревнованиях. «На улицах ему следует уступать дорогу и вставать со своих мест даже перед младшими» (Lac. pol. 9, 5). Наконец, таких людей могли физически избивать (Xen. Lac. pol. 9, 5).
Фукидид рассказывает наказании, к которому были были приговорены спартанцы, сдавшиеся афинянам на Сфактерии и вернувшиеся в Спарту из афинского плена после заключения Никиева мира в 421 г. до н. э.: «Пленных спартиатов, сложивших на острове оружие, лакедемоняне лишили некоторых гражданских прав, права занимать общественные должности (хотя некоторые из этих людей уже эти должности занимали) и права покупки и продажи» (V, 34, 2). Однако, пишет Фукидид, спустя какое-то время они снова стали полноправными (ὕστερον δὲ α θις χρόνῳ ἐπίτιμοι ἐγένοντο) (V, 34, 2), ведь среди бывших пленников «были знатнейшие спартиаты (ἦσαν γὰρ οἱ Σπαρτιᾶται αὐτῶν πρῶτοι), связанные родством с первыми людьми в государстве» (V, 15, 1).
Можно понять, что «дрогнувших» предавали некоему суду на основании известных законов или обычаев и приговаривали к общественному презрению с поражением в правах. В итоге ‘дрогнувший’ фактически превращался в гипомейона (ὑπομείονες) — «гражданина второй категории».
Наказание падало не только на самих «дрогнувших», но и на членов их семей. Ксенофонт сообщает: «Своих незамужних дочерей ему приходится содержать дома, и он должен нести вину перед ними за то, что их не берут замуж; ему приходится мириться с тем, что очаг остается без жены и еще за это платить штраф» (Xen. Lac. pol. 9, 5). Вероятно, указание на содержание дочерей дома означает, что они лишались права посещать палестру (ср.: Eur. Andr. 595–602), участвовать во всякого рода общественных мероприятиях, и наконец можно сделать вывод, что она не могла выйти замуж за спартиата. Сам ‘убоявшийся’ не мог жениться на девушке из приличной семьи, если он еще не был женат (Ages. 30, 3).
Жестокое обращение с треантес мало чем отличается от условий жизни илотов. Согласно Антиоху Сиракузскому (fgt. 13), цитируемому Страбоном (VI, 3, 2), Илоты являются древними трэсантами:
«Антиох говорит, что во время Мессенской войны те из лакедемонян, которые не участвовали в экспедиции, были объявлены рабами и названы илотами; что касается детей, рожденных во время экспедиции, их назвали Парфениями и лишили всех прав».
Однако трэсантес по-прежнему могут посещать общественные места, в отличие от илотов, которые подвергаются полному исключению. Кроме того, они могут искупить свою вину на войне.
Агесилай II убедил апеллу и эфоров наложить временный мораторий на закон о трусах, ссылаясь на то, что ‘убоявшихся’ оказалось слишком много (Plut. Ages. 30, 6; Mor. 191 b–c; Polyaen. II, 1, 13).
Последний раз атимия (публичное бесчестие) за трусость угрожала части спартанцев после битвы при Мегалополе в 331 г. до н. э. (Diod. XIX, 70, 5). Диодор Сицилийский пишет, что сам царь Агис III «приказал оставшимся в живых воинам отступать как можно быстрее и спасать себя на пользу отчизне» (Diod. XVII, 63, 4). Лишь Акротат выступил против этой амнистии: «Ибо когда лакедемоняне после сражения с Антипатром освободили от атимии (ἀπολυόντων τῆς ἀτιμίας) оставшихся в живых после поражения, он единственный возражал против этого решения» (XIX, 70, 5).
